Я не улыбался, хоть и кончики моих губ были приподняты, словно насмехаясь над подобной ситуацией. Я понимал беспокойство Летящей Золы, понимал и страх Когтишки, который так или иначе не избежит выговора от матери, но я не хотел принимать их чувства и проблемы близко к сердцу, ибо это только их дела, не мои. Я лишь сторонний наблюдатель, который волей случая был втянут в семейные дрязги, не более. Да и сам бы на месте Золы устроил трёпку котёнку, ибо нарушение правил племени никогда не приводило к чему-то хорошему. Уж я-то уяснил это, когда отец вдалбливал в меня все эти правила на тренировках, думая, что таким образом сделает из меня бойца, достойного называться Штормовым котом. Забавно, что наравне с этим он взрастил во мне ненависть к самому себе. Так что, с другой стороны, мне не хотелось, чтобы все так набросились на оруженосца только за то, что ему захотелось прогуляться, пусть и заставив волноваться не только свою мать, но и ещё половину племени. Тем более я обещал его прикрыть.
— Радующийся Войне, я знаю, как происходит охота на сороку, - сказала Летящая Зола, и продолжила отчитывать меня так, словно я похитил её котёнка и насильно держал вдали от племени.
Когда она закончила свою тираду, я вымученно выдохнул, спокойно взглянул ей в глаза и растянулся в как можно более вежливой улыбке, которая скрыла бы моё негодование.
- Летящая Зола, я не сомневаюсь, что вы знаете, как происходит охота на сороку, - спокойный размеренный голос давался мне легко, ибо держать себя в лапах, утаивая истинные эмоции, для меня не составляло труда. Да и сохранять невозмутимость, когда тебя обвиняют в мыслимых и немыслимых грехах, было сущим удовольствием. Однако удержаться от язвительного замечания я всё же не смог.
- Однако я отвечал на вопрос Сорпионки, а ей, думается мне, хотелось услышать интересную историю, а не "пришли, поймали и ушли". Да и ваши обвинения в том, что я покрываю Когтишку и обучаю его без разрешения и вовсе возмутительны. Если бы не я, то кто знает, может, ушёл бы ваш котёнок один, да произошло бы что-то непоправимое. А моим долгом, как кота Штормового племени, было проследить, чтобы с оруженосцем ничего не случилось.
Мне было плевать, как отреагирует на мои слова Зола, ибо её чувства уже были не важны. Когтишка в целостности и сохранности доставлен в племя, я сказал всё, что хотел, так что дальнейшие события меня мало волновали. Я уже собирался уходить отсыпаться после такого насыщенного дня, как к нашему разговору присоединилась сестра Воеводы. Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза в недовольстве, так как считал, что ещё один участник нашей милой беседы окажется лишним. Но из любопытства не ушёл, а остался сидеть, обратив своё ледяной взор на подошедшую кошку.
— А тебе выскажу спасибо за какую-никакую охотничью тренировку. Раз никто больше не хочет поблагодарить тебя за присмотр в столь опасные и нелегкие времена, - Льдистый Путь обратилась ко мне, и искренность в её словах заставила меня немного смутиться.
Я посмотрел вдаль, словно не замечая охотницу, и, откашлявшись, проговорил:
- Кхм, да, спасибо. Очень мило с вашей стороны.
Я попытался выдавить из себя некое подобие вежливой улыбки, но почему-то всё моё самообладание истаяло, как морозный иней под первыми лучами солнца. Не знаю, было ли это из-за резко навалившейся усталости или неожиданного появления сестры Воеводы, но думать об этом сейчас не хотелось. Особенно о последнем...
Снова покрывшись тонкой коркой ледяной невозмутимости, я холодно произнёс, не обращаясь ни к кому конкретно:
- На этом прошу меня простить, но день выдался довольно тяжёлым... Если у вас остались какие-то нерешённые вопросы, требующие моего участия, то вы знаете, где меня найти.
Я вежливо поклонился и быстрым уверенным шагом направился в общую пещеру, где планировал забыться желанным сном, пока никто не додумался остановить меня, решая продолжить разговор.
[...]
Я ворочался на своём месте. Сон никак не хотел завладевать моим уставшим сознанием, отчего я злился ещё сильнее. В голове то и дело прокручивались вечерние события, заставляя меня невольно анализировать каждое сказанное мной слово. Эта вся холодная язвительность была второй моей натурой и служила защитой, чтобы никто не смог пробраться в мою душу глубже, чем я сам позволял это. Пытаясь оградить себя от всяческих переживаний, я замечал, как всё дальше и дальше отстраняюсь от всего племени, не подпуская никого близко. Да, так проще и удобнее жить, когда твоя жизнь зависит только от тебя самого, но... Но с пониманием этой простой истины мне казалось, что я упускаю нечто важное, настолько простое и доступное всем, но неуловимо ускользающее от меня. То и дело уставший разум возвращался к словам чёрно-белой полосатой кошки, которые крепко засели в моём подсознании. Отчего-то было приятно услышать обычное "спасибо" от неё, хоть и внушал себе постоянно, что мне нет дела до чужого одобрения или благодарности. Я пытался выкинуть все мысли из головы, чтобы хоть немного подремать, но даже тогда я продолжал лежать с открытыми глазами, не думая, и всматривался в ночную темноту, пока где-то вдалеке не забрезжили первые лучи рассвета. И только тогда я провалился в манящую пустоту.
Из долгожданного сна меня вырвал голос Предвестника Далёкой Бури, что разнесся по лагерю, будто гром над бушующем морем. Я тут же вскочил и встряхнулся, избавляясь от липкой паутины сна, что опутывала всё моё тело. Я глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь оправиться от столь резкого пробуждения, и привычной уверенной поступью направился к месту собрания.
Не то, чтобы я не любил подобные сборища, нет, даже, наоборот, было интересно понаблюдать за своими соплеменниками, когда они находились все вместе. Да и близилась ночь Совета, где можно было узнать много чего интересного, что не могло не радовать меня. Однако сейчас моё сознание было далеко отсюда, чтобы рационально воспринимать любую информацию. Наглые мысли роились в голове, как жужжащее облако беспокойных мух, и заглушить этот шум я никак не мог, ведь то и дело они возвращались к одному и тому же, о чём мне очень не хотелось думать. Поэтому единственно возможным вариантом для меня оставалось отсидеться где-нибудь со всеми, краем уха слушая, о чём будет вещать наш Воевода.
Наверное, из-за моего очередного недосыпа я не мог толком сконцентрироваться и взять себя в лапы, постоянно витая в облаках. Почему Льдистый Путь решила вмешаться в нашу вчерашнюю беседу, которая совсем её не касалась? Ведь для неё не было никакой выгоды в этом, да ещё и ненужная благодарность... Ладно, если постоянно думать об этом, то можно и вовсе заблудиться в непроходимой чаще из догадок и предположений, а затем и вовсе утонуть в болоте своих мыслей. Да ещё и откуда-то появившееся в душе необъяснимое желание, чтобы Когтишке не сильно досталось от своего наставника и суровой матери. Неужели я настолько размяк, что начинаю думать о других больше, чем о себе? Нет, Рад, так дело не пойдёт. Разве ты хочешь, чтобы твоя жизнь усложнилась заботой о других? Нет? Ну вот и сиди тихонько, да думай о бесконечном море, что всегда успокаивало тебя в трудные минуты.
— Пусть Облачное племя станет свидетелем этих слов! Пришло время сказать имя моего Наследника. Радующийся Войне, подойди!
Звук моего имени прозвучал так громко в моей голове среди нескончаемого роя мыслей, что я поначалу замер, не понимая, сказано ли оно было другим или же моим разыгравшимся воображением. Погружённый в свои мысли, я ненадолго выпал из окружающей меня действительности, но слова Воеводы выдернули меня в реальность так резко, что я не успел натянуть невозмутимое выражение на свою морду, а так и остался стоять с нахмуренными от непонимания бровями и испуганными глазами, которые бегали от одного соплеменника к другому, пока не остановились на спрыгнувшем с камня Предвестнике. И я двинулся к нему навстречу, растеряв по пути всю свою уверенность и не осознавая сказанных до этого его слов. Мне казалось, что я натворил нечто ужасное, из-за чего вынужден предстать перед Воеводой в окружении всех, глаза которых впивались в меня раскалёнными угольками. Я словно уменьшался под тяжёлыми взглядами других котов, делась всё более незаметным и никчёмным. Если бы я сейчас мог, то впился бы когтями в свою трусливую тушку и очнулся бы от этого кошмарного сна. Но это не сон, и всё, что мне оставалось, это стиснуть до боли в зубах челюсти и гордо принять свою участь, какой бы она ни была. Я всё-таки кот, взращённый штормовым ветром и вскормленный бушующим морем, а не жалкий домашний котёнок! Я затаил дыхание, пытаясь внутри нащупать то самое чувство липкой тревоги и страха, что трепещет в каждой клеточке моего тела, и жёстко, ни мгновения не колеблясь, вырвал их с корнем и растоптал, усыпав этой пылью землю, на которой теперь твёрдо стоял лапами.
— Своим Наследником я избираю тебя, - проговорил Воевода, коснувшись подбородком моей макушки.
Наследник? Будущий Воевода Штормового племени? Я?
Я впился когтями в землю, чтобы хоть так выплеснуть наружу клокотавшие внутри эмоции, разрывающие меня на части. Мне хотелось убежать и зарыться глубоко под землю, чтобы забыть сказанные слова и взгляды, что не переставая буравят мою спину. Мне хотелось начать оправдываться и лепетать, словно маленький неумелый котёнок, словно я не достоин, выберите кого-нибудь лучше, чем я. Мне хотелось зажмурить глаза и просто закричать, исторгнув из себя всю бурю чувств, что заполонила моё тело, словно голодные псы набросились на брошенный им кусок мяса. Но я не сделал ничего из этого. Лишь выслушал Воеводу, посмотрел на него испуганными, но пылающими уверенностью глазами и прошептал, пытаясь хоть как-то скрыть дрожь в голосе:
- Благодарю вас. Обещаю, я не подведу племя.
Я возвращался в ряды соплеменников не с мягкими ватными лапами, а твёрдой поступью, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, ибо боялся, что вновь обретённая невозмутимость треснет, будто тонкая корка льда у берега моря, встретившим первые морозы. Я сел на своё место, не позволяя мыслям пробиться в кристально чистое сознание, ведь сейчас мне достаточно было одного неосторожного слова, чтобы посыпаться на глазах у соплеменников, а я никак не мог допустить этого. Я только и ждал конца собрания, практически не мигая и едва дыша, чтобы отправится к морю посидеть в одиночестве, позволив мыслям затопить мой разум, будто накатывающие на берег неспокойные волны.
Последние слова Предвестника разлились облегчением по моей душе, и я расслабленно выдохнул, сбрасывая на землю напряжение, что вонзалось острыми иголочками в мою кожу. Перед Советом оставалось время подумать. Очень и очень много подумать и понять, что же мне делать дальше.
Отредактировано Радующийся Войне (2018-05-01 18:23:19)