Как обычно, моя палатка с краю! Ничего не начнут делать, пока их собственных сыновей и дочерей не похитят неизвестно куда! А что, если их там убивают? Или калечат? Может там вообще каннибалы какие-нибудь, дикари! Поняв, что Совет окончен, Буря упала духом, так же видя, как предводительница ее племени, по совместительству её дочь, ничего не смогла сделать. Она опустила голову, и ее глаза пылали жаждой набить кому-нибудь морду. Она озлобленно потащилась в лагерь, раскидывая ветки и листья на своём пути!
(с) Огненная Буря
Что это за помутнение?
Нет, это точно была не давящая атмосфера.
И точно не рыжий комок меха, что называл себя его предводительницей.
А, может?..
В этот момент Лиса Пламенного Заката, словно заслышав мысли пестрого исполина, мгновенно развернулась на месте и оказалась нос к носу с Быстрокрылым Журавлем, который едва выдохнуть успел.
Слишком близко.
Этот запах, который каждый раз появляется и исчезает настолько молниеносно, насколько вообще возможно.
Слишком близко.
Держаться было невозможно сложно.
Какой сезон сейчас? А время суток? Совет же был только что? А время... Должно быть ночь! Да, точно, ночь.
(с) Быстрокрылый Журавль
— Может, пока никого нет, чаек половим? — один другого лучше, хромой и глухой, но точно будет весело!
(с) Морозный Склон
— Серый кот? Предвестник...эээ... Как его там? Предвестник Волчьей Песни? Ой, опять не так... Предвестник Далёкой Волчьей Песни? Опять не так... — Стрекоза не переставала говорить. Что за болтушка?
(с) Ураганчик
Эмоции прекрасны, да и давно бы уже разорвали пятнистую изнутри, если бы она попыталась спрятать их от окружающих. Шум Дождя — огонь, свободная от чьих-либо указаний стихия, разрушительная и величественная. Пламя нельзя пытаться приручить, но можно попробовать стать его другом, наставником, тем, к кому он может прийти и высказаться.
(с) Шум Дождя
— Здесь, на земле, нет любви. Что такое любовь? Любовь — пустой звук. И я не умею любить, но я умею желать. Так, как желают иметь добрую еду, чистую воду, сухую подстилку и место, где можно переночевать. Знаешь, чего еще желаю я? Я желаю видеть свою семью целой и невредимой. Ты моя семья, сестра моя семья. И связь между нами хрупкая, но она держится до тех пор, пока Владыка считает нужным.
(с) Глинтвейн
— КОГТИШКА! ДАВНО НЕ ВИДЕЛИСЬ! КАК ЖЕ Я ТЕБЕ РАД! — в том же тоне проорал Рогатик, надрывая связки и тяжело дыша. С дерева упало ещё несколько листьев. — ДА Я ТУТ УЖЕ ПОЧТИ ДО ВОЕВОДЫ ДОЗРЕЛ!
(с) Бычок
— РОГАТИК! ТЫ ЧТО ТУТ ДЕЛАЕШЬ? — Заорал Когтишка, вставая передними лапами на ствол дерева. "Может дерево потрясти и он упадет? Совсем как яблоко!" — ТЫ ТАМ ЧТО, ДОЗРЕВАЕШЬ ДО ОРУЖЕНОСЦА?
(с) Когтишка
— Тебе, э... Лиса Пленённая За Кота, — племенные имена давались ему плохо. — Тебе я разрешаю нести Когтя, так и быть. Я пойду рядом и будут следить, чтобы ни ты, ни Быстро... Крытый... Быстрокрылый Журавль не ранили его. Ведите нас к своему дому. Коготь должен жить.
(с) Штормик
— Малыш, ты отцом ошибся, — ровный, но чуточку грубый голос. Был ли он холодным и отчуждённым? Ты не знал, да и обращать внимание на интонацию не хотел: в тебе кипела злость; и видят предки, что крайне сложно контролировать себя. — Метнись кабанчиком назад в лагерь и поищи свободные уши там.
(с) Жалящий Шершень
— Засунь свои племена знаешь куда? — не отступил кот, приметив, как кошка глянула на выпотрошенного зайчишку.
(c)
Глухой Тупик
— Нет, куда? — спросила кошечка, склонив голову на бок и смотря прямо на воителя.
(с)
Пёстрая Шубка
Первая мысль Рогатика была — "кролик!" — и он сразу навострил ушки, а хвост его поднялся трубой. Но, так как ловить кроликов Рогатик не умел, он воспользовался точно такой же тактикой, какой всегда пользовался в играх с котятами: просто побежал вперёд, раззявив пасть.
(с) Бычок
Жадно впившись зубами в тёплое благоухающее тельце, воитель скосил глаза на Лису Пламенного Заката и Быстрокрылого Журавля, которые привели с собой двоих незнакомых котят-подростков.
«Интерееесно. Исчезли куда-то после Совета вдвоём, а вернулись уже с котятами. Быстро они».
(с) Кленовый Лист
— Не стесняйся, братишка, — хмыкнул охотник, — Я тебе покушать принес, угощайся.
(с) Глухой Тупик
Глядеть на сломленную Лису было больнее всего. Клёну мучительно захотелось подойти к ней, сказать какие-нибудь утешающие слова — уж он бы придумал, какие, — но от предводительницы не отходили глашатай и целительница племени.
Может быть, потом, в лагере...
— Ничего ещё не кончено, Лиса Пламенного Заката, — тихо проронил Лист, глядя сквозь толпу на сломленную фигуру рыжей кошки; но вот прошло мгновение слабости, и та вновь расправила плечи, вернув свой привычный властный облик. — У тебя потрясающая сестра, Лепесток. Тебе есть на кого ровняться.
(с) Кленовый Лист
"Я готова встретить тебя, бушующее море. И всегда была готова..."
(с) Жало Скорпиона
Позволив Тупику подойти ближе, Могильщик с улыбкой оглядел его разодранного, окровавленного зайца. Учитывая то, как неаккуратно охотник убил свою жертву, съесть этого зайца стоило как можно быстрее. Выглядела распотрошенная дичь впечатляюще.
— Ты умница, Глухой Тупик, — похвалил он брата, сгребая дичь в лапу и одним броском закидывая на верхушку общей кучи. — Я поем... возможно, попозже. Сначала отнесу этого зайца королевам. Будь уверен, они сразу же пожалеют, что растят котят не от тебя.
(с) Жук Могильщик
— Прошу вас ещё внимания, помимо скорбных вестей есть и радостные. Мы всегда были сильны духом и едины, нас закалил суровый ветер и солёные брызги, наше племя должно жить дальше даже после потери достойных и молодых. Только наша непоколебимость и общность помогает нам оставаться племенем Шторма, только наша суровая сила даёт нам победу в бою.
(с) Предвестник Далёкой Бури
Коты - Воители. Легенды моря |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Коты - Воители. Легенды моря » Лагерь племени Шторма » Песчаный берег
Центр лагеря, где в камнях укрыта куча дичи (устроено всё таким образом, чтобы дожди не могли замочить добычу), где коты отдыхают после трудного дня, общаются. Размер места сборищ может меняться в зависимости от приливов и отливов. Отсюда же воевода выступает с обращениями к племени, запрыгнув на небольшой камень, Ловчий назначает охотничьи отряды, а Целитель сообщает важные новости. Песчаный берег - место, где сосредоточена жизнь лагеря.
Солнышко смотрел на Летящую Золу и зевнул. Ему было немного скучно, но немного потерпеть он был готов, хоть лапки и чешутся свалить куда подальше. Он сильный и крутой мальчик.
Ум и сердце. Хорошие качества, но сейчас Солнышко не придал этим словам абсолютно никакого значения. Сила ведь важнее, верно? Иначе зачем учеников учат именно драться? Ну, охоте тоже учат, но драться особенно.
О, а это Солнышко знает! Знает потому что считает это не очень справедливым, кто бы что не говорил. Он с нетерпением ждёт своего ученичества и искренне злится из-за того, что шесть лун слишком много. Котята же со скуки за это время успеют умереть, вы что! Солнышко прыгнул к лапе Летящей Золы, намереваясь показать силу и что он уже достаточно взрослый. Малыш ударил несколько раз по лапе, не слишком сильно чтобы случайно не убить, а то мало ли!
- В шесть лун! - мяукнул он и вновь плюхнулся на землю, - ЭТО ОЧЕНЬ НЕСПРАВЕДЛИВО!! Почемуу нам надо ждать та-а-ак долго?? Со скуки помереть можно...
Солнышко внимательно послушал вопрос а как только Летящая Зола закончила, он выпалил:
- Я хочу учится бою! Я хочу быть сильным, страшным и крутым. Как... - Солнышко задумался над сравнением и немного завис, - ...КАК ОГРОМНЫЙ И СТРАШНЫЙ ЛЕВ!!! Или тигр. Тигры клевые, значит я - тигр. А в наставники хочу Предвестника Далекой Бури! Раз он воевода, то, значит, самый сильный и сможет сделать меня ещё сильнее, чтобы я смог защищать свое племя.
Кошка приготовилась принять удар, когда малыш пригнулся, чтобы совершить прыжок к её лапе. Маленькие и ещё совсем нежные подушечки лап коснулись её в броском толчке. С силой, но и с некой осторожностью он теребил лапу Золы, пока не переключился на животрепещащий вопрос. Как ловчая и подозревала, ему в свои пять лун совершенно не терпелось посвятиться. На рассуждения котика она могла только усмехнуться в усы. "О, малыш, если б ты знал, сколько несправедливостей ещё готовит тебе судьба... эта беда в сравнении с ними покажется тебе благословением, не дай Облачное племя, конечно, но обычно ведь так и бывает. Беды и несправедливости - это плата за жизнь такую, какую ты имеешь... а тебе, кстати, ещё и повезло родиться в племени".
Сама, конечно, она промолчала, было бы глупо нагружать котёнка взрослыми размышлениями. У него всё ещё впереди.
- Я хочу учится бою! Я хочу быть сильным, страшным и крутым. Как ...КАК ОГРОМНЫЙ И СТРАШНЫЙ ЛЕВ!!! Или тигр. Тигры клевые, значит я - тигр.
Кошка сощурилась и оценочным взглябом обвела юного хищника, будто бы проверяя того на наличие полос. Её не удивило, что душа его лежит к бою. Очень редко котята сами проговариваю, что хотят стать лучшими охотниками племени и приносить ему пользу в ежедневном труде. Но луны многое меняют. Сейчас ещё неизвестно, как сьожится судьба мальца, но пока у него есть такие грандиозные цели, значит, ему есть к чему стремиться, с это уже неплохо.
Тихо Летящая Зола вздокнула и отвела глаза к воеводе.
- А в наставники хочу Предвестника Далекой Бури! Раз он воевода, то, значит, самый сильный и сможет сделать меня ещё сильнее, чтобы я смог защищать свое племя.
Последняя фраза заставила улыбку коснуться мордочки Штормтвой ловчей. У неё оставался последний вопрос, так что она тут же поднялась, возвысившись над Солнышком в полный свой рост, и проговорила очень тихо и вкрадчиво:
- А если Вестника Далёкой Бури заменит кто-нибудь другой, ты всё равно захочешь быть его учеником или тебя привлечёт что-то новое, как, например, более сильный, но менее опытный кот? - Зола дола котёнку минуту на осознание вопроса. - Что такое преданность? Я хочу, чтобы ты не забыл этот вопрос и задал своему наставнику в будущем, хорошо? Выполнишь, мою просьбу?
Ловчая мерно прошествовала к мини-складу с добычей на берегу и вынула оттуда хорошенькую такую полёвку. Королевам надо хорошо питаться, особенно когда они готовятся уже к выходу своему из детской.
- Это для твоей мамы, ты честно заработал награду... и, Солнышко, все коты в племени - это пальцы одной лапы. Все коты, сюда же относятся и целители, и королевы, и старейшины, и котята. Чем эти пальцы слаженней работают, тем лучше получится удар, а когда один или несколько пальцев - корявые, кот запнётся о первую же кочку и никакого удара не будет.
На этой ноте она кивнула малышу и оставила его с мышкой переваривать информацию. Ей же надо было хорошенько отоспаться. Столько всего навалилось...
--------> перемотка
[NIC]Бушующее Море[/NIC][STA]hshh[/STA][AVA]http://s8.uploads.ru/l2jQF.jpg[/AVA]
Конец сезона Голых Деревьев – разве это не прекрасно? Отмирает мир, и живность начинает пробуждаться ото сна. Где-то трещат неизвестные птицы, земля преображается, а воздух-то, воздух! Сквозь холодные нотки то тут, то там ощущаются приятные теплые ароматы приближающейся оттепели!
Нет.
То тут, то там сквозит резкий соленый запах, настолько отвращающий, что кажется, будто бы соль распространилась везде – осела на земле, запуталась в шерсти, проникла внутрь – на язык. А, глядите-ка, что это! Должно быть, это воля Облаков – море-то, море! Море разгневано, оно летит огромной волной прямо на побережье, туда, где засело само сердце племени. Вода поднимается, она грозит похоронить под собой каждого, шумит – рычит точно чудовища Двуногих – и, кажется, даже укрывает небо. За волной волна – чья-то злая шутка?
Лидер, помогите, нам страшно!
За луну, прожитую вместе с племенем Шторма, Дуновеньце впервые почувствовала умиротворение и ощущение безопасности, которое обеспечивали ей любимые всем её крошечным сердечком друзья и заботливые королевы, которые достойно заменили ей матушку. Полосатка позволяла себе резвиться, играться, баловаться, как и остальные котятки, и забываться о том, что было в прошлом. Особенно трудно давались ей воспоминания о пребывании у жестоких котов, отнявших у неё маму – сероглазка зачастую вспоминала то, как над ней издевались, но в уме уже давно строила догадки, как бы она задали им жару, если бы была повзрослее. Ей в действительности нравилось в племени, она чувствовала себя здесь своей, нужной, имеющей будущее, чего вряд ли дала бы бродяжка, которая не смогла уберечь своё чадо от беды.
Малышка на самом деле была счастлива среди Штормовых, и не хотела верить, что кровью она не принадлежит к ним, напротив, она считала себя «чистокровной душою». Благодаря своей общительности ей легко дались новые знакомства, и кроха быстро нашла друзей, да и в принципе не стеснялась как можно больше контактировать с незнакомыми ей ранее котами.
Миниатюрная лапка вновь коснулась мёрзлой земли, припорошенной снежком – Дуновеньице не видела никогда зеленые листья, но повидать снег ей пришлось почти в начале своей жизни. Белый цвет притягивал своей чистотой, и глазки котёнка наслаждались чудесной его красотой. Аккуратно вычерчивая узоры на снегу, кошечка представляла в них деревья, увы, с обнажёнными ветвями, и пушистые облачка, плачущие увесистыми снежинками.
– Кроме-е-ешу давно не видно, — уныло протараторила, решив бросить своё дельце и поделиться переживаниями с ловчей. – И королевы твердят, мол пропала, не видели — волнуются, — тяжело вздохнув, полосатка нахмурилась и посмотрела своими серо-зелёными глазами-бусинками на Летящую Золу. — И меня это тревожит, она ведь обычно не пропадает... Она всегда предупреждает, куда идёт, — продолжала монотонно, но довольно-таки скоро бубнить кошечка, закатывая глаза по степени продолжения рассказа, — она ведь не могла меня бросить просто так?
***
Острый запах соли ударил в ноздри, отчего кроха запыхтела и уткнулась носом в бок соседствующего кота. Море гневно бушевало, пугая с каждым приливом воды всё сильнее и сильнее, однако любопытному взору крохи было интересно понаблюдать за стихией, хоть и от зрелища становилось жутковато. Дуновеньице знала — её скоро схватят за шкирку и оттащат подальше в убежище, лишь бы не мешалась, ведь так посткпали многие разы, и полосатка чётко осознавала план действия во время эвакуации, поэтому послушно ждала.
Под невидимой властью Йормунганда выгнулось море дугой, вспучилась темная бездна под чужой волей небесных сил или, быть может, самих прародителей; тяжело и неспокойно вздохнул океан, воем пронесся жалобный стон над неспокойной гладью — в предсмертной истоме вскружили с насестов чайки, роясь над скалами и закрывая своей тенью темнеющий утренний небосвод; ничего не замирало в страхе и не было причин для паники — бури были привычным делом на береговой линии племени Шторма. Коты, привыкшие к столь частым волнам, потому и умели плавать, приучались к воде с самого рождения и проходили обряд инициации — все это закаляло не только физически, но и морально, давая не пасть духом пред гневом матери-природы.
На линии горизонта вспыхнула и тут же погасла алая полоса восходящего холодного солнца, сумеречные тени легко скользили по земле, следуя шагам мощного кота; холодный шлейф тумана окутывал с головой, тянул в омут своего бледного шепота и мерцал перед глазами мутными очерками гор где-то на востоке. Тянуло холодком непрошедшего сезона Голых Деревьев и хоть мороз не сковывал железными цепями как раньше, он все еще проникал в легкие, неприятно царапая тонкими ледяными когтями по гортани, кусал за уши и периодически опадал тонким инеем особенно ранним утром на вибрассах. Весна не спешила вступать в свои права, и это чувствовалось почти во всем — редкая дичь была тощей, а рыба — вялой; под покровом вьюг жилось тяжелее, но и время тянулось быстрее — Вереск чувствовал себя другим котом, несмотря на то, что от его посвящения прошло всего несколько лун. Он все еще оставался тем, кем был, и черты, всегда присущие его натуре, никогда не растают, словно тонкий лед на речке — от Шепчущего не убрать его бунтарскую душу и ядовитый взгляд, колкие чувство юмора, закрытую душу и собственное сердце, собранное из чужих осколков. Он все еще свободный духом, но уже начинающий понимать, что бремя на его плечах, делимое поровну с Вестником и Золой, — тяжелее любого небосвода, и та ответственность, что неразборчивым шепотом ночами преследует по пятам, мешая спать — она ведь за все племя, за любого из котят, за которыми он не смог должным образом уследить; вся эта ересь скапливалась внутри цветущей талой водой, отравляя разум и никак не давая сосредоточиться на решении проблемы.
Восток алел багрянцем, сердце тянуло вдаль неровным стуком, за бескрайнюю гладь воды, и лишь горные столпы, неровными исполинами возвышающиеся над беспокойным морем, оставались далекими, словно полная луна и мутный отблеск звезд в особенно облачные дни; чайки жалобно вскрикнули, взвились в небосвод, разрезая крыльями тугой воздух и, поймав поток воздуха, подлетели к скалам. Тянуло солью и мокрым оперением, что доносил холодный ветер; под лапами треснула тонкая корка льда и мелкая россыпь камней покатилась прямиком в пучину с высоты обрыва. Окончательно скидывая с себя легкий плен дремоты, Вереск сощурился, краем сознания цепляясь за что-то — в душе поселилось неприятное чувство, что всегда расползалось, если кот чувствовал, что на его хвост выпадут неприятности, — будь то хорошая взбучка от главы касты или просто молчаливый выговор Воеводы, с которым отношения в последнее время складывались наилучшим образом — они, тренируясь, не только оттачивали боевые навыки, но и разговаривали на посторонние темы, обсуждая и витающие в воздухе проблемы, и повседневную жизнь. Вестник являлся хорошим Воеводой и, наверняка, предыдущий Наследник был такого же мнения — несмотря на первое впечатление, что он произвел на Вереска, тот был достаточно похож на него характером — несмотря ни на что, они все же сумели найти общие темы и построить какую-то связь для будущего развития ученических отношений. Будучи более старшим, однако не имеющим никакого опыта в развитии и властвовании над племенем, Шепчущему предстояло узнать нечто новое, понять и перенять многие полезные привычки, заменяя одно другим.
Ярки луч неожиданно озорно сверкнул прямо в глаза и, смеясь, скрылся за горой.
Вереск дернулся, пронзенный молнией.
Никаких гор на востоке нет и никогда не было — там лишь густая, словно чернила осьминога, тьма глубин моря и беспокойная гладь во время шторма; но никакие горы не появятся там, даже если иссохнет половина моря — Вереск был в этом уверен; сердце пропустило удар, прежде чем лапы оттолкнулись от стылой земли и сами понесли его прямиком в сердце племени. Песчаный берег только пробуждался ото сна, и легкая пелена дремы все еще окутывала нескольких котов, когда он ворвался в лагерь, проскочив мимом патрульных, смерчем влетел в детскую и столкнулся с недоумевающим и явно шокированным взглядом королев, с более заинтересованным — у котят, и кратко произнес, стараясь не выдать дрожи в голосе:
— Идет волна. Здесь будет небезопасно, поэтому лучше эвакуируйтесь и ожидайте на плато; постарайтесь не упустить из вида ни одного котенка, достаточно с нас потерь. При возможности предупредите других.
Вереск волнуется, у него сердце неровно дрожит где-то в глотке, но он все равно давит из себя улыбку, когда видит Дуновеньице и в ободряющем жесте касается ее хрупкого плеча своим хвостом; ему самому нужна поддержка, и он боится, что не все успеют в срок — море опасно и хищно, словно изголодавшийся цербер. Волны шумят, гул стоит в ушах, а на языке оседает привкус соли, когда Наследник выходит из детской и обводит пляж взором— ловит на себе пару озадаченных взглядов, но никак не может отыскать глазами Ловчую с Воеводой; плюет мысленно на все и ловким тайпаном взбирается на камень собраний.
И мысленно молится своим демонам.
— Коты, внимание! Море грядет на нас и спешит затопить, поэтому во избежание жертв уйдите на плато и ожидайте дальнейших распоряжений там. Помогайте слабым и охраняйте котят, и помните, что мы все — одно племя!
Его голос даже больше не дрожит, он громом разносится над лагерем и отскакивает эхом от стенок пещер; Вереск чувствуется себя саламандрою в золе, с горящими глазами и душой, полной решимости спасти чужие жизни — кот спускается вниз, стараясь не замечать поднимающийся паники, спешит к пещере Воеводы и с пожаром в очах встречается с ним пред самым порогом; объяснений не нужно — они витают в воздухе тяжелыми грозовыми тучами.
И Предвестник Далекой Бури все понимает.
перемотка + из заморозки
Вечер тянул Предвестника не ко сну, как обычно и закономерно должны поступать мягкие и вязкие сумерки, обволакивающее твоё существо и уносящие в облачные сновидения. Ни тёплый уют палатки, становившийся более привлекательным в особо ветреные и промозглые вечера, ни мягкая свежая подстилка, которую кто-то из заботливых оруженосцев решил украсить пёстрым пёрышком - захотел порадовать мрачноватого Воеводу, ни даже источающий аромат ужин - ничто из этих согревающих душу мелочей не тянуло Предвестника Далёкой Бури укрыть нос хвостом и уснуть в забытье. И помимо нависшей над племенем Штормом бедой, запустившей свои корни во весь остров, Воеводу впервые стала волновать пустота. Пустота в палатке, пустота в душе. Но сначала надо было решить действительные проблемы, а потом уже копаться в собственном сердце.
Далеко не первую луну серому Воеводе приходилось коротать время в своём убежище в одиночестве - и если с первых дней правления было сложно привыкнуть к простору, когда рядом нет боков товарищей и к тишине, когда не слышно мерное сопение спящих, то уже через луну Предвестник привык. А мысли вроде "в общей пещере сейчас все спят бок о бок, там тепло, тесно, но уютно" постепенно стали угасать. И чем дальше, тем реже кот думал об одиночестве, неотъемлемой доли правление. Не он первый, не он последний.
Однако же... Луны две назад тянущее чувство тоски вернулось к Предвестнику, чему рад он не был - не самый подходящий момент раскисать, а копаться в себе и своих чувствах серый исполин ненавидел, ведь, как известно, правды мы боимся. Почему сейчас? Наверное, нашлась причина, давняя причина, но тщательно скрываемая за смущением, обязанностями и холодом.
Наконец, Предвестник уснул, погрузившись в тревожный сон. Нельзя было назвать штормового лидера предсказателем будущего, котом с повышенным чувством тревожности и тому подобными громкими именами, однако, в нём поселился тревожный комок, жгуче и неистово бьющийся в груди. Знакомое чувство многим из нас, "предчувствие" так называемое, неприятное и мерзкое ощущение того, что должно произойти нечто плохое. И закон Мерфи себя проявляет во всей красе.
Казалось, он только сомкнул глаза, как сразу же их распаххнул, блеснув синевой льда во мраке палатки. Предвестник проснулся за долю секунды, как просыпаемся мы за миг до будильника и сразу же осознаём неизбежность, заслышав пронзительный писк.
— ... и спешит затопить, поэтому во избежание жертв уйдите на плато и ожидайте дальнейших распоряжений там. Помогайте слабым и охраняйте котят, и помните, что мы все — одно племя! - сквозь мшистый полог занавеси голос Наследника пробивался беспрепятственно.
Предвестник Далёкой Бури подорвался с места в момент, вскочив на лапы и не озаботившись взъерошенностью шерсти на холке. Воевода бросилсяк выходу, и как только моховой полог колыхнулся, реагируя на движения серого тела, штормовой лидер встретился с Шепчущим Вереском нос к носу. Понятливо кивнув - за время своего общения в рамках наследник-воевода они двое научились понимать друг друга - Предвестник отметил, что племя уже в спешном порядке покидает лагерь, а со стороны моря идёт... нет, назвать это волной? Это скала, стена, серый монолит - но никак не безобидная "волна", к белой пене и солёным брызгам которой племя Шторма привыкло уже очень, очень давно.
Это была катастрофа.
Серый исполин по широкой дуге двинулся к каменной гряде, уводящей на плато - он хотел убедиться, что никто не останется в лагере наедине со стихией. Шепчущий Вереск сделал всё верно - поднял сначала тех, кто был слаб и уязвим, а уже потом бросился к нему, Воеводе. Это давало думать, и не впервые, что выбор Наследника был верен.
Соплеменники поднимались наверх слаженной колонной, но даже эта собранность и скорость казалась Предвестнику недостаточной - он то и дело оглядывался, пытаясь определить, как скоро волна настигнет их лагерь. Вода отступила настолько, что на песке берега трепыхались мелкие рыбёшки и безжизненным комком толстых нитей валялись бурые водоросли. Серьёзно, очень серьёзно. Взгляд кота блуждал от ученика к котёнку, от королевы к охотнику - Воевода пересчитывал племя, стараясь никого не упустить. Когда лапа последнего кота шагнула на уводящую вверх тропу, Предвестник Далёкой Бури пропустил вперёд Шепчущего Вереска и замкнул собой вереницу беженцев от стихии. Капитан последним уходит с тонущего судна, а Воевода должен последним покидать свой лагерь.
Коты ускорились, и как только серый лидер оказался у края обрыва, на лагерь племени Шторма с оглушительным рёвом обрушилась сокрушительная волна.
--> Плато
—[...] …Что-то случилось?
Порыв ветра ударил точно по усам, разнося фразы ученика эхом по лагерю и доведя их до твоего разума, от чего ты, недовольно фыркнув, все-таки соизволила повернуться к нему. Лед — чье имя огнем пылающим в глазах слишком верно характеризовало образ ученика, главное, чтобы он вовремя не поскользнулся и остановился..
Ты сощурилась, вся хмурая и не очень радостная, смотрела на него пристально, прожигая серебром взгляда его на сквозь. В тот момент юнца наверняка холодило от жути. Но что ж, он сам напросился, сам пожелал заговорить с тобой, сам порешил поинтересоваться о твоих делах. Но ответа с твоей стороны все не следовало, словно ты выжидала момента, как хищник терпеливо следит за своей добычей. И сейчас все именно так: Лед в один миг превратился в добычу опасного и очень злого хищника, который вряд ли станет слушать потенциальный обед, перед тем как проглотить.
— Все хорошо, — наконец вымолвила ты. Тело все еще было слегка напряженным, а когти раздирали мокрый прохладный песок. Но внезапно ты махнулся хвостом, точно что-то задумала, словно решила вернуть юнца в реальный мир. — Но порой мне кажется, что мир катится в бездну.
Нет точного определения под этими словами и смысл этой фразы столь глубокий, что вполне может заставить Льда на мгновение задуматься о жизни и собственном поведении. У него был шанс выйти с тобой на разговор, однако сможет ли он тебя понять? Только богам известно. А сейчас, сейчас твой взгляд пал на море, что с каждой секундой все сильнее и сильнее разрывалось от гнева, злобы и ненависти, как будто в подтверждении твоих слов.
Ты думала, что это утро начиналось просто, но..
Это чувство, которое ты так не любила, которое запирало тебя в клетке разума, в паник тюрьме на крепкий стальной замок. Ты боялась его. Оно прожигало твои здравые мысли, оставляя лишь черные обугленные клочки на берегу. И ты не могла сосредоточиться, терялась, пугалась. Спину от этого чувства всегда холодило, жутчайше и неприятнейше. Тревога — она была такая липкая, словно сладкий мед; такая холодная, словно утренний лед; такая жгучая, словно тяжкий гнет. Тревога затаилась в душе твоей, заставляя сердце пускать адреналин и делать удары быстрее.
Это утро сыграло с племенем Шторма злую шутку. Ведь со стороны востока, откуда день берет свое начало, запуская в этот мир лучи алого светила, ветер усиливался, заставляя тебя давиться очень резким ароматом морской соли. Боги решили, что этим утром море не должно быть мирным, и волны в нем не будут мерно убаюкивать глядящих на них воинов племени. Оно билось, поднимая с пучин черноту и гнев, направляя волну прямо на песчаный берег.
Твой взор заметил это сразу, и в тот же миг голос Шепчущего Вереска разнесся над лагерем. Ты подскочила с места в мгновение и оттолкнула от себя Льда, вперед, подальше от моря.
— Не стой! Беги скорей к выходу, я за тобой! — ты не хотела, чтобы ученик оглядывался. Ты находилась рядом, готовая поддержать его в любой момент. Но сердце тебе не давало покоя. Ты окинула взглядом племя, которое уже начало подниматься по каменной гряде вверх, на плато. Ты выискивала его, воеводу. Но время не ждало. И тебе вместе со Льдом приходилось торопиться. И когда ты уже почувствовала под лапами твердую каменную поверхность, а все коты оказались в безопасности, волна проглотила ваш лагерь..
→ Плато
В нос ударил запах соли. Вроде бы привычный. Как-никак, жить у моря, значит быть пропитанным им насквозь постоянно. И всё же...
Летящая Зола поднялась в это утро со всеми, ни раньше, ни позже. Первым делом она вышла на пляж, оставив заботы о пробуждении сыновей на них самих или на крайний случай на их наставников. Сегодня было теплее, чем вчера. Ночной дождь смыл снежную корку, обратил в грязь. Это повсюду - идёшь, а лапы невольно заплетаются в рыхлом песке, перемешанном с грязью и талым снегом. Можно опираться лишь на своё чувство равновесия. Ещё швг. Зола ступила лапой в море. Такое же холодное. Ей показалось, или оно ушло дальше от берега? Вряд ли в настоящих условиях возможен отлив, но кто его знает, этот резкий запах соли всё ещё воротил нос ловчей, заставляя ту негодовать.
- Кроме-е-ешу давно не видно.
Кошка навострила уши. Стоило ей только отойти... и как она могла не заметить котёнка совсем рядом с собой. Нет, точно пора просыпаться, дела племени важнее всего, не так ли?
- Что ты..?
- И королевы твердят, мол пропала, не видели - волнуются. - Зола замерла, серьёзно глядя на малышку, дотоле ковырявшуюся в снегу, но сейчас нахмуренную, обеспокоенную. Ей показалось, это так страшно, такой маленький клубочек меха, а рассуждает о столь серьёзных вещах, ещё не познавший горе, но на границе его стоящий. Сколько лун было Дуновеньице, когда её принесли в лагерь? Ловчая знала котёнка с ранних пор и точно могла сказать, что серенькая не врёт. - И меня это тревожит, она ведь обычно не пропадает... Она всегда предупреждает, куда идёт. Она ведь не могла меня бросить просто так?
В голове ловчей пчёлами роились мысли. Неужели кто-то ещё пропал? Уже некоторое время такого не случалось, и вот снова. И почему она узнаёт это от котёнка, а не от тех самых волнующихся королев?!
Кошка ппостарвлась собраться, удержать себя в лапах, чтобы не ринуться в детскую. Всё же может быть такое, что Кромеша затерялась где-то в углу, на пляже. Тогда всё не так страшно. Но если она сама решила сбежать из лагеря, или это действительно дело лап воров... Когти ловчей тихо и больно вонзались в землю. Она попыталась дать внятный ответ прежде всего.
- Ты - хорошая подруга, Дуновеньице. Не переживай, мы найдём Кромешу и разберёмся. Уверена, она не хотела тебя расстраивать.
Кошка чуть улыбнулась, после чего таки направилась к детской. Внутри было совершенно пусто. По пути ей встречались королевы на пляже, но они были со своими котятами, и только на Кромешу ни намёка.
- Вот же... быть может, самое время наведаться в горы?
Глаза её метали молнии от угла к углу. Совершенно точно никого. Ей нужен Предвестник...
И тут пронзительный крик, шум валом. Не успела она понять, что происходит, лапы сами понесли её на пляж к остальным. Такой крик бывает, когда случается нечто действительно ужасное, неожиданное. Она выбежала из детской все взгляды были обращены к наследнику.
- ...эвакуируйтесь и ожидайте на плато; постарайтесь не упустить из вида ни одного котенка, достаточно с нас потерь. При возможности предупредите других.
"Чт..?" Кажется, всё небо на горизонте заслонило море. Огромная, чудовищная волна, будто вещаюшая о конце света. "Нет!" Ей больше не нужны были ни слова Шепчущего Вереска, ни Предвестника Далёкой Бури. Только одно проскальзывающее в голове воспоминание... воители, обсуждающие, принесут ли что-нибудь в лагерь по возвращению с утренней охоты Когтишка со Льдом. Значит, сыновья в порядке, далеко от этих проблем.
Ловчая вернулась к реальности. Королевы, котята, оруженосцы, старейшины, воители... среди разномастных шкур терялись числа голов. Все они поднимались на плато в подвешенном состоянии безумной спешки.
- В пучину...
Быстро. Она ринулась к воительской пещере, дабы увесистым пинком слов подтолкнуть не слишком расторопных особ к движению, через проход окинула взором пещерку оруженосцев - не было ни души. Когда она вышла, остальная верхушка племени уже подгоняла котов к тропе на плато. Ловчая в два прыжка оказалась рядом с замыкающими Вереском и воеводой, перекинулась взглядом с котами. Видимо, они былипоследними, кто успел подняться, прежде чем волна с страшной силой накрыла их землю.
-------------->Плато
ээээм, всем, кто прочёл пост до редакции, я советую перечитать хд я перепутала кое-какие имена, меняющие по смыслу всё, так что каюсь
Отредактировано Летящая Зола (2019-02-13 14:50:12)
Демоны внутри корчатся и верещат, крича об опасности, что идет со стороны моря, и они топят в своем писке все мысли, выжигают ядом и прижигают чистейшим синим пламенем вздувающиеся воспаленные раны и открывающиеся рваные рубцы; демоны говорят на собственном языке, проводят когтями по ребрам, играя лунную сонату, натягивают струнами нервы и смеются громко, с надрывом, предвкушаю большой пир: внутри давно кишит лимб и Вереску не справится с этими эмоциями; он смотрит в глаза Воеводе со скрытой надеждой, бешенной решимостью и болезненной надломленностью где-то в глубине болотных очей.
Вереск не боится, но все равно сердце щемит от легкой паники, когда он краем глаза, выйдя обратно на берег, видит, как королевы тащат за загривок котят на плато — по каменной тропе вереницей вьется племя, спины котов, а с моря отчаянно веет солью — она, кажется, даже забивается в ноздри и оседает гранулами в легких; чайки сгинули в зыбучей пучине пугающей синевы небосвода, а быть может и, поломав крылья, стрелой ринулись вниз.
Им нечего терять.
А Вереску есть что — он видит, как волны лизают берег, шепча о приближающемся наводнении, видит торопящихся соплеменников и, проклиная неугомонную природу, спешит проверить палатки с пещерами — растормаживает какого-то зазевавшегося воителя, чтобы тот поспешил; облегченно выдыхает, когда не находит никого в яслях и, молясь своим демонам, чтобы все смогли уйти, в последний раз выходит на берег — уже собирается уходить, замыкая нестройную цепь наравне с Ловчей и Воеводой, однако резко замирает и два прыжка приближается к Дуновеньице, чью шерстку он едва заметил — она, прижавшись к камню, смотрела на то, как холодная вода подступает к ее лапам. Вереск сперва хотел сказать, чтобы та поспешила, однако вовремя понял, что котенок, напуганная стихией, просто оцепенела от собственного коктейля чувств; боец, не мешкая ни секунды, аккуратно схватил малышку за загривок и поспешил к Воеводе — вода прибывала, она лизала кончик хвоста и шептала о своих чудесах, о песчаном мягком дне, о разноцветных рыбах и блестящих на солнце жемчужных раковинах; только вот молчала о той желчи, что плескалась в глазах у хищников и об удушающей нехватке кислорода.
Лагерь накрыло бушующей волной, стоило их замыкающей троице оказаться у края обрыва.
Море стало их домом. Оно же и смыло их дом.
—> Плато.
Отредактировано Шепчущий Вереск (2019-02-22 15:52:54)
В леденящем воздухе витали крохотные капли солёной влаги, а оглушающий шум потихоньку убаюкивал рассудок. Громадные волны поднимались, словно кони, на дыбы и с огромной скоростью ударялись о песок, разбиваясь на игрушечные табуны пенящихся белоснежных барашков. Дуновеньице забылась, потеряв желание просто сидеть — ей было не свойственно оставаться на месте — кроха заворожённо подкрадывалась к бурлящей, шипящей то ли от недовольства, то ли от гнева, воде, что вот-вот коснётся полосатых лап. Озёрного цвета глаза блестели при виде подступающих языков моря, которые с нарастающей скоростью приближались к ней.
— Само море заглянуло к нам в лагерь, — тихо прошептала малютка, зачарованно глядя на порождение бушующей стихии. — Зачем ты здесь, море?
Полосатка запрыгнула на камень, который кое-как спасал её от нападения волн, которые уже пытались накрыть её с головой. В ответ море лишь громко шипело, вводя в заблуждение котёнка — оно не хочет разговаривать?
В какой-то момент ей стало страшно, но любопытство пересиливало любую другую эмоцию. Дуновеньице томно вздыхала солёный запах, смотря на то, как высокие столбы воды, во много раз выше и больше, чем маленький котёнок, поднимаются и падают, точно без возможности остаться бездвижными. Море холодно обволакивало лапы, пытаясь завалить на спину, а после уволочь в глубину, и кроха прекрасно понимала, что этому надо сопротивляться, она впивалась когтями в булыжник, чувствуя, что ей с каждой секундой всё сложнее удержаться. Соплеменники метались, издавая глухие вскрики — они боялись, спасались бегством. Но серую шёрстку было слишком сложно заметить, правда, Шепчущий Вереск сумел разглядеть её и унести подальше от опасного места. Грустный и слегка перепуганный взгляд следил за удаляющимся горизонтом, за волной, что хотела догнать уходящего наследника.
— Почему море хотело нас утащить за собой? — протараторила, слегка со сбившимся дыханием, кроха, обращаясь к своему спасителю. Если бы не он... Могло бы случиться что-то плохое. — Быть может, оно уже утащило за собой Кромешу? Незаметно, пока никто не видел?..
> плато
Вы здесь » Коты - Воители. Легенды моря » Лагерь племени Шторма » Песчаный берег
