Как обычно, моя палатка с краю! Ничего не начнут делать, пока их собственных сыновей и дочерей не похитят неизвестно куда! А что, если их там убивают? Или калечат? Может там вообще каннибалы какие-нибудь, дикари! Поняв, что Совет окончен, Буря упала духом, так же видя, как предводительница ее племени, по совместительству её дочь, ничего не смогла сделать. Она опустила голову, и ее глаза пылали жаждой набить кому-нибудь морду. Она озлобленно потащилась в лагерь, раскидывая ветки и листья на своём пути!
(с) Огненная Буря
Что это за помутнение?
Нет, это точно была не давящая атмосфера.
И точно не рыжий комок меха, что называл себя его предводительницей.
А, может?..
В этот момент Лиса Пламенного Заката, словно заслышав мысли пестрого исполина, мгновенно развернулась на месте и оказалась нос к носу с Быстрокрылым Журавлем, который едва выдохнуть успел.
Слишком близко.
Этот запах, который каждый раз появляется и исчезает настолько молниеносно, насколько вообще возможно.
Слишком близко.
Держаться было невозможно сложно.
Какой сезон сейчас? А время суток? Совет же был только что? А время... Должно быть ночь! Да, точно, ночь.
(с) Быстрокрылый Журавль
— Может, пока никого нет, чаек половим? — один другого лучше, хромой и глухой, но точно будет весело!
(с) Морозный Склон
— Серый кот? Предвестник...эээ... Как его там? Предвестник Волчьей Песни? Ой, опять не так... Предвестник Далёкой Волчьей Песни? Опять не так... — Стрекоза не переставала говорить. Что за болтушка?
(с) Ураганчик
Эмоции прекрасны, да и давно бы уже разорвали пятнистую изнутри, если бы она попыталась спрятать их от окружающих. Шум Дождя — огонь, свободная от чьих-либо указаний стихия, разрушительная и величественная. Пламя нельзя пытаться приручить, но можно попробовать стать его другом, наставником, тем, к кому он может прийти и высказаться.
(с) Шум Дождя
— Здесь, на земле, нет любви. Что такое любовь? Любовь — пустой звук. И я не умею любить, но я умею желать. Так, как желают иметь добрую еду, чистую воду, сухую подстилку и место, где можно переночевать. Знаешь, чего еще желаю я? Я желаю видеть свою семью целой и невредимой. Ты моя семья, сестра моя семья. И связь между нами хрупкая, но она держится до тех пор, пока Владыка считает нужным.
(с) Глинтвейн
— КОГТИШКА! ДАВНО НЕ ВИДЕЛИСЬ! КАК ЖЕ Я ТЕБЕ РАД! — в том же тоне проорал Рогатик, надрывая связки и тяжело дыша. С дерева упало ещё несколько листьев. — ДА Я ТУТ УЖЕ ПОЧТИ ДО ВОЕВОДЫ ДОЗРЕЛ!
(с) Бычок
— РОГАТИК! ТЫ ЧТО ТУТ ДЕЛАЕШЬ? — Заорал Когтишка, вставая передними лапами на ствол дерева. "Может дерево потрясти и он упадет? Совсем как яблоко!" — ТЫ ТАМ ЧТО, ДОЗРЕВАЕШЬ ДО ОРУЖЕНОСЦА?
(с) Когтишка
— Тебе, э... Лиса Пленённая За Кота, — племенные имена давались ему плохо. — Тебе я разрешаю нести Когтя, так и быть. Я пойду рядом и будут следить, чтобы ни ты, ни Быстро... Крытый... Быстрокрылый Журавль не ранили его. Ведите нас к своему дому. Коготь должен жить.
(с) Штормик
— Малыш, ты отцом ошибся, — ровный, но чуточку грубый голос. Был ли он холодным и отчуждённым? Ты не знал, да и обращать внимание на интонацию не хотел: в тебе кипела злость; и видят предки, что крайне сложно контролировать себя. — Метнись кабанчиком назад в лагерь и поищи свободные уши там.
(с) Жалящий Шершень
— Засунь свои племена знаешь куда? — не отступил кот, приметив, как кошка глянула на выпотрошенного зайчишку.
(c)
Глухой Тупик
— Нет, куда? — спросила кошечка, склонив голову на бок и смотря прямо на воителя.
(с)
Пёстрая Шубка
Первая мысль Рогатика была — "кролик!" — и он сразу навострил ушки, а хвост его поднялся трубой. Но, так как ловить кроликов Рогатик не умел, он воспользовался точно такой же тактикой, какой всегда пользовался в играх с котятами: просто побежал вперёд, раззявив пасть.
(с) Бычок
Жадно впившись зубами в тёплое благоухающее тельце, воитель скосил глаза на Лису Пламенного Заката и Быстрокрылого Журавля, которые привели с собой двоих незнакомых котят-подростков.
«Интерееесно. Исчезли куда-то после Совета вдвоём, а вернулись уже с котятами. Быстро они».
(с) Кленовый Лист
— Не стесняйся, братишка, — хмыкнул охотник, — Я тебе покушать принес, угощайся.
(с) Глухой Тупик
Глядеть на сломленную Лису было больнее всего. Клёну мучительно захотелось подойти к ней, сказать какие-нибудь утешающие слова — уж он бы придумал, какие, — но от предводительницы не отходили глашатай и целительница племени.
Может быть, потом, в лагере...
— Ничего ещё не кончено, Лиса Пламенного Заката, — тихо проронил Лист, глядя сквозь толпу на сломленную фигуру рыжей кошки; но вот прошло мгновение слабости, и та вновь расправила плечи, вернув свой привычный властный облик. — У тебя потрясающая сестра, Лепесток. Тебе есть на кого ровняться.
(с) Кленовый Лист
"Я готова встретить тебя, бушующее море. И всегда была готова..."
(с) Жало Скорпиона
Позволив Тупику подойти ближе, Могильщик с улыбкой оглядел его разодранного, окровавленного зайца. Учитывая то, как неаккуратно охотник убил свою жертву, съесть этого зайца стоило как можно быстрее. Выглядела распотрошенная дичь впечатляюще.
— Ты умница, Глухой Тупик, — похвалил он брата, сгребая дичь в лапу и одним броском закидывая на верхушку общей кучи. — Я поем... возможно, попозже. Сначала отнесу этого зайца королевам. Будь уверен, они сразу же пожалеют, что растят котят не от тебя.
(с) Жук Могильщик
— Прошу вас ещё внимания, помимо скорбных вестей есть и радостные. Мы всегда были сильны духом и едины, нас закалил суровый ветер и солёные брызги, наше племя должно жить дальше даже после потери достойных и молодых. Только наша непоколебимость и общность помогает нам оставаться племенем Шторма, только наша суровая сила даёт нам победу в бою.
(с) Предвестник Далёкой Бури
Коты - Воители. Легенды моря |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Коты - Воители. Легенды моря » Земли племени Шторма » Плато
От лагеря вдоль скалы ведёт, поднимаясь вверх, узкая горная тропинка. По ней можно забраться на подступающие к берегу скалы. Плато представляет собой немного холмистую равнину, раскинувшуюся далеко к лесу. Вместе с лесом плато является основными охотничьими угодьями племени Шторма. Здесь можно поймать кроликов, полёвок, луговых собачек и прочую равнинную живность. Чтобы охотиться, нужно уходить подальше от моря, чтобы по случайности не свалиться с края плато.
Смешно растопыривая пальцы, Кромеша протянула лапы к заманчивой округлости, сначала несмело, но, быстро соориентировавшись, уперлась в упругие бока обеими подушечками, едва дождавшись разрешения и игнорируя чужие перемены настроения.
— Твёрдо, - констатировала, в плавном движении перебрав пальцами, словно ожидая, что иллюзия развеется, а живот — сдуется - ты съела своих друзей и потому теперь ходишь здесь совсем одна? - понятия котенка о дружбе и одиночестве всегда были столь незначительными, что при надобности принимали самые непредсказуемые формы.
— А вот помощь бы мне не помешала, маленький воин, - выдержав пару загадочных мгновений, оторвалась от поглаживаний вздутого чрева, лихорадочно что-то перебирая в голове - я поняла! Ты переела мышек или тех странных листочков, что никак нельзя трогать младшим и всем-всем-всем кроме целительницы? - она потянулась, разминая плечи и не позволяя незнакомке вставить и слова - хорошо, что я так и не осмелилась! Или нет.. вроде эта штука выглядит забавной, - согнувшись в подобии охотничьей стойки, шутливо замахнулась на свисающий угольный шар - а может быть ты это, доз..дозреваешь? - на секунду замерев, Кромеша посерьезнела, но, вспомнив разговор с Когтишкой, раздалась заливистыми смешками, продолжая пританцовывать на месте и воровато коситься на черношкурую.
— .. я пришла с гор, чтобы найти особенных котов.. - растерянно прижав уши, она задрала голову к небесам, в сторону широких отвесных скал, чувствуя как под шерстью забегали мурашки предвкушения - я думаю, что глава твоего племени, если ты приведёшь остальных котят, сразу посвятит тебя в воители! - Кромеша причмокнула, сводя приоткрывшиеся челюсти; рассказы долговязой были куда интереснее поучающих родительских баек и объясняли многие, невнятные инфантильному разуму, вещи совсем примитивным и бесконечно заманчивым языком. После предположений о зрелых котах и зубчатых листиках, речь желтоглазой казалась чем-то фантастичным.
— И.. - поняв, что чужачка ждет ее реакции, она вытянулась, приняв странное выражение ушастой морды за брошенный вызов, сама переменилась к капризному подозрению - что мне по-твоему нужно делать?
Отредактировано Кромеша (2019-01-29 21:58:29)
Кошка довольно терпеливо сносила Кромешу, что увивалась вокруг её живота, задавая глупые вопросы, пусть и довольно забавные.
А может быть ты это, доз..дозреваешь? - неуверенно спросила малышка, а после поддалась странному веселью, будто вспомнив, что-то забавное. Корица мягко рассмеялась и с абсолютно искренней улыбкой сказала:
- Можно и так сказать, - усмешка всё ещё не сходила с её морды, - иногда, знаешь, у кошек бывает период дозревания. Они становятся большие-большие, а потом из их живота появляются котята, - да, он наконец-то смогла это сказать. Назвать вещи своими вещами. Не неприятностями, не помехами, а котятами. - А вот ты совершенно права, что не стала есть травы у... - секундная заминка, - целительницы. Поступила очень умно и по-взрослому, - снова ушат лести.
- Видишь, какая ты умная и гораздо более сильная и ловкая, чем я, - с важностью и лёгкой завистью проговорила Кора. - Именно ты и нужна! А времени так мало, надо срочно идти в горы, иначе кто-нибудь найдёт котят раньше тебя или они и вовсе не дождутся твоей помощи, маленький воин!
Тут Корица охнула, почувствовав, что в животе довольно ощутимо толкнулись, но быстро выпрямилась и решительно развернулась в сторону гор, понимая, что больше она не выдержит. У неё нет сил уговаривать Кромешу, и если котёнок сейчас не пойдёт с ней, то сектантка просто уйдёт и будь, что будет.
- Так ты пойдёшь со мной? - поманивая хвостом, спросила служительница.
(После поста Кромеши переход к границе)
Отредактировано Корица (2019-02-07 21:12:23)
Ветер завывал, свистел хищными вихрями, непреклонно разбиваясь о скалы, ерошил спутанную шерсть, бросаясь угрозами, неустанно подталкивая крохотное тельце к опасному краю; играл миражами, гоняя облака, пугающий обрыв завлекал, в застывшей иллюзии настигая вросшую в валуны кошечку.
— Можно и так сказать, иногда, знаешь, у кошек бывает период дозревания. Они становятся большие-большие, а потом из их живота появляются котята, − Кромеша сощурилась, наконец оторвав взгляд от туманной бездны − значит я могу с ними поговорить? Прямо сейчас, отсюда! − она вновь сократила расстояние, едва удерживая желание прилипнуть к гладкому животу, передавая будущим друзьям свое послание.
— А вот ты совершенно права, что не стала есть травы у... целительницы. Поступила очень умно и по-взрослому, − рыжешкурая неустанно ёрзала перед незнакомкой, не сводя с длинной мордочки зачарованного взгляда − видишь, какая ты умная и гораздо более сильная и ловкая, чем я, − неужели предки послали ей хоть одного понимающего взрослого, или то находящиеся внутри котята так влияют? Что если, когда те вылезут, ушастая сдуется и превратится в обычного скучного соплеменника?
— Именно ты и нужна! А времени так мало, надо срочно идти в горы, иначе кто-нибудь найдёт котят раньше тебя или они и вовсе не дождутся твоей помощи, маленький воин! − настойчивость будущей мамы мгновенно свела на нет все размышления. Коли надоест ей с желтоглазой, когда та съежится до нормальных размеров, так сразу же вернется в племя, еще и котят прихватит, вдруг после такого надутый воевода действительно прозреет − так ты пойдёшь со мной?
Кромеша обескураженно моргнула, когда угольная вдруг переменилась в лице, но тут же решительно вскочила, возвращаясь к нескончаемым вопросам:
— А как долго нам идти? А куда мы идем? Горы правда-правда можно потрогать? А ты была на самой верхушке? .. ой, а когда маленькие уже появятся? Ты придумала для них имена? А ты знаешь сколько их? Вдруг их там десять штук и ты лопнешь, когда они захотят выбраться..
Туман ложится плащом на плечи, укрывая, и шепча что-то без особого смысла — говорит о том, что все можно исправить, и вода уйдет обратно в беззвездную пучину спустя четверть луны; у Вереска внутри такая же мрачная, смертельно-траурная, бездна беспроглядной ночи, почти черная дыра, что засасывает своей безмерной силой и едкой, горькой желчью. Мысли болезненные и едкие, разъедающие мягкую плоть. А что, если нет? Что если вода не уйдет? Они ничего не смогут сделать с ней и с бушующим бескрайним морем, который расстилается опасной жалящей медузой по всему горизонту, и страшно представить, что будет, если волна накроет еще и близлежащие к берегу территории; у них все еще есть неприступные горы где-то за основными землями, но там не лучше, чем в пасти у рычащей воды.
Чертовски мало времени.
И чертовски мало вариантов.
У наследника в голове болезненно пульсируют мысли, копошатся и ворочаются неприятно, цветными пятнами пред глазами расплываясь и звоном отдаваясь в ушах — или, быть может, это все оглушительный раскат, словно июльская гроза поздней ночью, морских волн, беснующихся за спиной? Они недовольны, как и коты; природа гневается, чувствуя ответный гнев своих детей, но не понимая его сути — все путается в один большой комок нервов, проблем и скорого трупного запашка; пульсация в голове лишь усиливается, когда боец не замечает в разноцветной веренице, идущей впереди, несколько знакомых спин — раздраженно фыркает, ероша шерстку на холке у котенка; Дуновеньице в его зубах что-то пищит, покачивая в воздухе промокшими лапками, и боец про себя замечает, что глупышка довольно храбрая и даже не дрожит от страха — или, быть может, просто не до конца понимает катастрофы всего случившегося. Он мысленно напоминает себе ответить ей позже, ускоряет шаг, огибая особо острые камни узкой горной тропы и шипит опасливо, когда слышит волны за спиной — не оборачивается, зная, что по пятам следует Предвестник Далекой Бури, готовый предупредить в случае опасности и подсобить; Вереск думает, что без его крепкого плеча в будущем он не справится, настолько он привык к его компании и молчаливому, без словному пониманию между ними, когда понимаешь границы дозволенности и кутежа лишь по одному строгому взгляду; Шепчущий раньше думал, что такой эффект на него производит лишь глава касты. Воспоминания отдаются легким уколом под ребрами, когда рыжая шерсть Шершня не вспыхивает в поле зрения.
Ты сам хотел, чтобы это прекратилось, помнишь?
Демоны верещат внутри, царапают череп изнутри, и голова кружится волчком — кот даже останавливает на секунду, справляясь с резко пошатнувшимся миром; дергает ухом и концентрирует все внимание на серенькой шерстке котенка, отгоняя надоедливый острый запах соли; тонкая тропа становится чуть шире и они, наконец, выходят на плато, и Вереск чувствует вибриссами всеобщий вздох облегчения и мгновенно схлынувшую часть паники. Плато выглядит безжизненно и ощущается так же, не слышится прежнего копошения мелких зверей, птицы не пытаются завести веселую трель; лишь грохот волн говорит о том, что мир не замер в липкой патоке времени. Боец отходит чуть в сторону, исчезая между чужих напряженных и неподвижных спин, косит болотным глазом на Воеводу, понимая, что дальше тот не нуждается в помощи; Вереск стоит еще секунду, раздумывая, но, видя зеркальное замешательство на лицах многих, садится, аккуратно опуская Дуновеньице подле себя и накрывая хрупкие плечи малышки собственным хвостом в попытке согреть.
— Не знаю, солнце. Это просто неудачный случай, природа иногда гневается на нас, но мы не должны сдаваться, верно? — голос Вереска звучит мягко, в нем скользит легкая печаль, обеспокоенность и показная надежда на лучшее, хоть внутри все и мерзнет под чужими взглядами, боец сам не знает, что делать; все слишком давит. Наследник выдыхает и прикрывает глаза, однако через мгновенье уже удивленно смотрит на котенка, когда та упоминает свою подругу. — То есть? Объясни, малышка, что случилось?
Волнение нарастает с каждой секундой, заставляя шерсть на загривке приподняться, а взгляд метнуться к Воеводе.
Грядет что-то похуже, чем бушующее море.
< Песчаный Берег
Гордись своим племенем, Предвестник Далёкой Бури. Сегодня, как и всегда в трудный час, племя Шторма показало себя с лучшей стороны - сплочённым и готовым помогать друг другу. Группка оруженосцев, успокаивающих младших товарищей, крепкий боец, буквально тянущий на себе колчелапого старика, Шепчущий Вереск, в последний момент бросившийся к Дуновеньице и вырвавший её у смертельной стихии. Это и отличало племя от одиночек и бродяг, называющих себя бандами и объединениями - но держались эти банды в большинстве своём на желании набить желудок и не умереть под когтями сильнейших. Племена же всегда были семьями.
Воевода до последнего не хотел оборачиваться и смотреть на то, что какие-то мгновения назад было пристанищем штормовых котов. Но он оглянулся, собравшись с силами, и ожидания его были оправданы в самом худшем смысле.
Волны утихли, но ещё продолжались биться о скалы в неистовстве, с каждым покачиванием обнажая верхушки камней, которые недавно были пещерами, в которых мирно сопело множество котов. Солёная вода скрывала даже часть каменной тропы, ставшей путём штормовых к спасению. Было кристально ясно, что возвращаться в лагерь в ближайшее время у них точно не выйдет. Значит, нужно искать хотя бы временное пристанище, способное укрыть племя. И у Предвестника была одна идея.
Однако сперва надо было убедиться, все ли добрались до плато. Штормовой лидер обвёл тяжёлым взглядом племя, вглядываясь в морды каждого из присутствующих. Особенное облегчение серый исполин испытал, когда увидел Королевскую Кобру, которую не заметил при исходе. Безусловно, Предвестник был рад видеть любого члена племени в порядке, но так уж мы устроены - сильнее мы беспокоимся за тех, к кому мы сильнее привязаны. И по той же самой причине на морду кота упала тень, когда он не заметил среди напуганных соплеменников Льдистый Путь. Что ещё ужаснее - не она единственная не присутствовала на краю плато. Закусив губу, Воевода отвернулся к океану, не давая остальным разглядеть выражение, заставшее на морде.
"У них есть шанс", - не убедив самого себя и с трудом справившись с обуревавшими его чувствами, Предвестник оторвал злой взгляд от серой воды. Стихия, коварнее огня - она нас кормит, и она же может нас убить.
- Соберитесь все плотнее! - постаравшись придать севшему голосу ясности, выкрикнул Воевода. На него смотрели десятки глаз с затаённой надеждой, все ждали, что Предвестник Далёкой Бури примет решение, котята возможно вообще думали, что Воевода мановением лапы отменит катастрофу, как страшный сон...
В последний раз так неуютно он себя чувствовал, когда впервые вещал на Совете в качестве лидера Шторма.
Но Шторм ждал, и Предвестник не мог позволить себе подвести их.
- Мы потеряли наш лагерь, но не дом. Наш дом - это все наши территории, поэтому сейчас мы идём в новое убежище, в перелесок, - он специально избегал формулировки "постараемся найти" - Не буду вам врать - возможно, нам придётся задержаться среди деревьев надолго. Пока вода не уйдёт, вернуться мы не можем. В перелеске есть ручей с пресной водой и еда. Как всегда - следите друг за другом и помогайте, как сделали это только что, - кот медленно переводил взгляд с одного кота на другого, глядя прямо глаза. - Я горжусь вами, племя Шторма. Переведите дух, и выдвигаемся это не очень далеко, отдохнём там.
И пока соплеменники воспользовались короткой передышкой, серый исполин подошёл к Летящей Золе:
- Как придём на место, отправь пару самых крепких охотников на промысел. Пусть ловят всё, что ловится, нам нужен запас дичи.
Времени на передышку у них было немного, а серый исполин ещё хотел перемолвиться парой слов с Вереском, но заметив обеспокоенный разговор последнего и его беседу с Дуновеньицем, решил повременить. Расскажет по дороге, здесь они в любом случае ничего не могут сделать.
Предвестник преодолел расстояние, отделявшее его от Королевской Кобры и, замявшись, выдохнул:
- Рад, что с тобой всё в порядке, - вышло немного неуклюже. - Пожалуйста, помоги ученикам, они совсем дезориентированы, - ты же не это хотел сказать!
Окончательно смутившись, словно зелёный воитель, Предвестник отступил во главу колонны и зычно крикнул:
- Всё, уходим!
Плато выглядело серым и унылым, а подтаявший снег не прибавлял картине красоты. Но виднеющаяся вдали тёмная полоса перелеска и убежище, которое она сулила, заставляла переставлять лапы быстрее.
>Перелесок
Песчанный берег →
Тяжело звеня по камням, холод тянулся медленно и упрямо к твоим лапам. Ветер нес в себе морскую соль, спутанную с запахом смерти и страха. Ты как-то беспокойно взглянула на оставшийся внизу лагерь, а если быть точнее, на то, что от него осталось. Боги не оставили вам ничего: погребенный в полуденных волнах дом все еще хранил в себе голоса тех, кто подавился соленой пучиной. Из воды зловеще торчали черные верхушки бывших когда-то пещер, точно зубы морского чудища, и тебе на секунду показалось, что так и должно быть. Однако ты понимала, что тобой двигал страх и отчаяние, как и каждым котом племени Шторма в момент общей беды.
И теперь оставался лишь один единственный вопрос: на чьей сторона вам искать пристанище? От этих мыслей у тебя начинало тревожно щемить сердце. Ты считала, что ответ на этот вопрос знали коты, находящиеся на верхушке власти, но сейчас им было просто не до того. Впрочем, как и всем. Все были жутко перепуганы, чтобы здраво рассуждать, большинство твоих соплеменников метали «из угла в угол» в поисках своих родственников. Но ты понимала, что возможно они больше никогда не встретятся, ведь души их теперь отступят вместе с волнами в море. Ты тоже обернулась, прочесывая взглядом пестрые головы Штормовых. Безусловно ты тоже волновалась, но тот, кто был так дорог тебе оказался в целости и сохранности, и ты заметила его, как только он заговорил. Ты чуть прикрыла глаза, облегченно вздохнув, когда Предвестник Далекой Бури стал вещать перед всем племенем, произнося те слова, что были так необходимы в тот миг. Как и другие коты Шторма, ты с волнением и упоением слушала слова воеводы. Но вот в какой-то момент ваши взгляды встретились, и ты поняла, что совсем не можешь противостоять его силе. Даже в момент опасности ты не могла перестать думать о Предвестнике. Что творилось у тебя на душе, когда ты думала о нем?
В какой-то момент ты осознала, что задумалась, ведь совсем не заметила того, как воевода подошел к тебе.
- Я тоже очень рада, - одними губами, еле прошептав, ответила ты ему, а затем кивнула и отошла. Теперь у тебя появилось задание, и ты должна была выполнить его.
Собрав вокруг себя всех учеников племени, ты встала в середину колонны и последовала вперед, в перелесок, где теперь вам и пришлось искать убежище. Серые камни плато оставались позади, как мертвый лагерь с соленым ветром разгневанного моря.
→ Перелесок
Соплеменники стояли на краю плато над самым обрывом и смотрели вниз, оценивали, прикидывали ццену последствий разрушений. Летящая Зола стояла со всеми, но смотрела не на разбитый лагерь, а куда-то вдаль, пытаясь выхватить взглядом что-то неведомое, что-то, объяснившее бы им причину всего, что-то там, скрывающееся за горизонтом. Повторится ли волна? За время их отсутствия, сколько раз ещё вода накроет остатки лагеря?
Постепенно Зола приходила к выводу, как всё в этом мире взаимосвязанно и противоположно. Вода, кормившая их, служившая пристанищем добыче, которую они ловили изо дня в день, так стихийно обрушилась со смертельным сходом на их землю. Какая двойственность... какое единство.
От погружения в себя и размышлений о всеобщем её отвлёк голос воеводы. Этот голос, о чём бы не вещал, был точно прав в одном. Пора отринуть смятение и печаль. Они уже переживали смерти, смуту, и это пережить тоже смогу. Главное - без жертв. Без жертв же?
Молниеносно спохватившись, ловчая стала озираться по сторонам, аки загнанный в угол детской котёнок, стремившийся увидеть больше, чем ему положено. За сыновей она не переживала. Вся верхушка тоже была тут. Котята...одна малышка пропала ещё до наводнения. Охотники и бойцы тоже были все на месте. Почти все... сердце её опустилось, когда ни одного намёка не смогла она обнаружить на знакомую рыжую шерсть. Ей не хотелось признаваться. Она, кажется, начинала сильно волноваться за отца своих детей. Лапы непослушные подорвались с места, стали ходить меж рядов потерпевших. Ни намёка... ни намёка. Одними губами она прошептала:
- Жалящий Шершень
Но никто не отозвался на её немой оклик. В спешке собственных мыслей она столкнулась нос к носу с Шепчущим Вереском, пролепетала что-то на подобие "извини", отошла и села на землю. В этот момент Предвестник огласил, что они собираются обосноваться в перелеске. Кошка попыталась взять себя в лапы. Раз появвился, спустя столько лун, значит и сейчас выкарабкается. Вспыхнувшие вдруг чувства были опасны для её благоразумия. Но что, если он там совсем один, если ему плохо, если он вот-вот задохнётся? Но в лагере не было никого, когда она стала оббегать пещеры. Возможно, он ещё с утра ушёл на охоту? Успокаивать себя этим...
- Как придём на место, отправь пару самых крепких охотников на промысел. Пусть ловят всё, что ловится, нам нужен запас дичи.
- А, д-да.
Она едва ли не вздрогнула, едва ли не дала слабину. Кошка мигом поднялась на лапы, вонзила когти в землю и кивнула. Она всё поняла, она будет исполнять приказы.
- Вечером надо послать кого-нибудь к этому месту. Когтишка со Льдом ушли на тренировку, я не досчитываю некоторых соплеменников, но они все могут вернуться к лагерю позже и быть ошарашены. Не факт, что мы встретим их по пути.
На сих словах ловчая отошла от Предвестника Далёкой Бури, давая ему возможность поговорить с тем, с кем он хотел поговорить. Сама же, словно в неком тумане, она отправилась в колонне в сторону перелеска.
------------>Перелесок
Всем своим крохотным тельцом Дуновеньице чувствовала холод, отчего её невольно бросало в дрожь. Ей не было страшно, хоть она и ощущала, как страх пробирается в души взрослых котов, она замечала их блуждающие взгляды, срывающиеся на крик голоса, нервно покачивающиеся хвосты и впивающиеся в землю когти. Тяжёлый, плотный туман пресследовал воинов Шторма, точно пытался нагнать их и спратать под своими незримыми крыльями. Зеленоватые глазёнки никогда не видывали такого — море показало ей, насколько оно сильно, насколько они слабы по сравнению с бушующей стихией. Ей далось лицезреть смерти соплеменников — они умирают, уносимые грозными волнами в пучину хаоса и погибели. Но в голове её лишь шум набегающего прилива, ведь она мала, чтобы понять.
Дуновеньице не знала, куда её несут, ведь дальше лагеря ей не разрешали уходить. Смешанное чувство любопытства и непонимания давило на неё, не давая сосредоточиться на пейзажах, окутанных белоснежной пеленой.
Вскоре она почувствовала тепло, которое сладко разлилось по лапкам и позвоночнику — Вереск позаботился о ней на славу. Кажется, он сделал то, что не могла сделать когда-то матушка — спасти крохе жизнь.
— Вы меня сами научили никогда не сдаваться! — бурно провопила кошечка. — Я и не сдаюсь, я верю, что мы задобрим море, — негромко тараторила она, её слова сливались в единый поток, который надо было постараться разобрать, — и оно уйдёт к себе домой, а мы вернёмся в лагерь.
Но наследника взволновало кое-что другое:
— То есть? Объясни, малышка, что случилось?
Обеспокоенный взгляд буквально передаётся котёнку, и та прижимает уши.
— Я... Я не знаю, что случилось, Шепчущий Вереск, правда, не знаю. И это меня беспокоит. Я не видела её давно, мне казалось, Кромеша ушла куда-то, не предупредив никого — но обычно она так не делает, — ещё быстрее замурлыкала она от волнения, — королевы не отпускают нас одних никуда, но она ушла, забыв про запрет. С ней могло случиться что-то плохое. А вдруг... Вдруг море её уже унесло к себе? Если это так, мы должны её спасти, верно? А если она вернётся в лагерь, а там никого не будет?
На момент Дуновеньице замолчала, в её горле застрял ком, а глаза налились слезами — слишком уж она переживала чужое горе, слишком уж она заботилась о других.
— С ней же... Всё будет хорошо?..
— Всё, уходим! — прозвучал приказ воеводы, и кроха, протерев глазёнки лапой, поковыляла вслед за соплеменниками, не особо поспевая за ними, но стараясь семенить лапками как можно чаще.
— Куда мы идём? Туда, где нас не достанет море?
> перелесок
Отредактировано Дуновеньице (2019-03-12 10:09:27)
В ушах стоял шум — то лм от волн моря, то ли от внутренней обеспокоенности, что не давала покоя; слишком многое обрушилось в раз на плечи Штормовых котов — проблемы катились снежным комом по крутому склону, и Вереск не знал, как они с этим справятся. Он тайком смотрит на воеводу, надеясь на лучшее, и почти что даже верит в Облачное племя. Шторм, безусловно, понес потери — это видно невооружённым глазом и бойцу даже не нужно пересчитывать кошачьи спины, чтобы понять, что кто-то явно не вернется; такова жизнь — только луну назад они похоронили двоих соплеменников, как снова несчастья сыплются на голову, словно из Рога Изобилия. Вот только в данном случае они ничего не могут поделать, не им решать, кто будет жизнь, а кто нет — на все не их воля, к великому сожалению, они лишь могут стоять в стороне; Вереск чувствуется собственное бессилие и корит за что-то призрачное и не до конца понятное даже ему самому — за то, что не уберег? За то, что не смог предупредить раньше? За то, что упустил все же кого-то из виду?
Он понимает, что не его вина в этом, но внутри все равно что-то сжимается, когда с ним сталкивается Летящая Зола, обеспокоенная и встревоженная, лепечет извинения и исчезает за плечом соплеменника; боец понимает ее и лишь качает головой — Шершень был той еще занозой в хвосте, но Шепчущий не желал ему смерти (разве что иногда); он все еще надеется, что этот оболтус явится на следующем рассвете, взлохмаченный, мокрый, и, будучи все еще острым на язык, начнет кидаться колкостями и шантажировать; это все — в его манере. Он не раз исчезал, а после появлялся, выводя из себя Вереска; Шершень обладает дьявольской удачей, и наследник надеется, что она его не подведет.
Надежда живет даже возле могил.
Голос воеводы разнесся громом, разрезая вязкую тишину над плато, словно мягкое масло. Предвестник держится достойно — Вереск видит это, слушает его воодушевляющую речь и сам чувствует, как разгораются угли внутри; племя сильно, оно справится, несмотря на невзгоды, падения и обрезанные в пылу драки крылья. Шепчущий смотрит на Дуновеньице и не может понять, откуда в этой малышке столько отваги; она ведь сама не из Шторма, но ведет себе так, словно шум волн убаюкивал ее с первого рассвета. Вот что значит, быть не по крови, но сердцем — Штормовым. Кому-то явно повезет с ученицей, Вереск в этом уверен.
— Конечно, все так и будет, — мягко мяукает Шепчущий, топя в глазах горечь, а после весь напрягается, впитывая нужную информацию; замирает неподвижно, хмурится и пытается сложить пазл в голове. — Не думаю, что ее забрало море, если она пропала до наведения. Мы обязательно ей отыщем, не волнуйся.
Он сам хочет в это верить, а не давать ложные надежды, но по-другому никак; в голове мысли хаотичные, кот понимает, что все, что было сказала на Совете — не выдумки и не ложь, а чистой воды правда, которую многие не хотели принимать и не видели очевидных фактов в упор. Вереск, ведомый внутренним порывом, принюхивается к воздуху, приоткрывает рот в попытке уловить запахи лучше, однако все, что он чует — оглушающий смрад соленой воды. Море забрало их дом, теперь беспощадно уносит волной и любые намеки на пропавших.
Вереск хочет сказать что-то еще, ищет слова, однако, слыша приказ воеводы, лишь качает головой, подхватывает за загривок зубами котенка и направляется за колонной соплеменников почти замыкающим, следя чтобы никто не отстал.
В голове эхом проносятся чужие слова.
«туда, где нас не достанет море».
Он хочет в это верить.
---> перелесок.
Вы здесь » Коты - Воители. Легенды моря » Земли племени Шторма » Плато
